☆ Приветствуем Вас, Гость! ☆ Регистрация ☆ RSS ☆
   +12

Главная » Файлы » Фестиваль "Первая мировая война" » 1. Герои Первой мировой войны.

Русские женщины в годы Первой Мировой войны
20.10.2014, 12:51
Профессиональное образовательное частное учреждение «Псковский кооперативный техникум»
г. Псков
Категория фестиваля- Герои Первой мировой войны
Тема работы - Русские женщины в годы Первой Мировой войны
Авторы: студентки 2 курса Быстрова Мария, Головнёва Алина
Руководитель: преподаватель Захарова Ирина Александровна

У войны много лиц, и одно из них — женское. Только лицо это суровое, изборождённое морщинами, с тёмными пятнами и зло нахмуренными бровями, с обмётанными лихорадкой, потрескавшимися губами, изуродованное солдатской стрижкой.
Женщина дает жизнь, женщина жизнь оберегает, женщина жизнь спасает. Она ласковая, добрая, нежная, внимательная, трогательная.
Война жизнь отнимает, калечит души, ранет сердца. Она жестокая, всепоглощающая, страшная, беспощадная. Женщина и война…
Как совместить эти два понятия.
Женщины в тылу
1 августа 1914 г. Германия объявила войну России. На следующий день в Петербурге толпы демонстрантов: люди разных чинов, званий и состояний, двинулись к Зимнему дворцу, чтобы получить монаршее благословение на священную войну. Столичные рабочие, враз прекратившие забастовки, вышли на улицы с царскими портретами в руках. На Дворцовой площади коленопреклоненная толпа пела «Боже, царя храни».
Свидетель происходившего в тот день, великий князь и адмирал российского флота Михаил Николаевич Романов записал в своем дневнике: «Наверное, за все двадцать лет своего царствования он [Николай II] не слыхал столько искренних криков “ура”, как в эти дни».
Желание постоять за честь родины было едва ли не всеобщим. «Вестник войны» писал, что «ежедневно в управление Московской тюремной инспекции поступали десятки прошений от заключенных, изъявивших желание поступить в армию, но из 500 заявлений было удовлетворено лишь одно». Академик В.М.Бехтерев отметил в эти дни резкое сокращение случаев пьянства и хулиганства на улицах Москвы.
Патриотический подъем не миновал и женщин. Война заставила представительниц всех сословий принять посильное участие в помощи фронту. Почти в каждом губернском и уездном городе спешно развертывались госпитали и лазареты. Женщины и девушки в массовом порядке записывались на курсы сестер милосердия.
Действующей армии требовались не только вооружение и боеприпасы, но и огромное количество обмундирования, сапог, портянок, нижнего белья. Решению этой проблемы немало способствовали усилия добровольцев. Артистка театра Незлобина госпожа Васильева уговорила своих коллег по несколько часов в день работать в швальне, которой заведовала артистка О.С.Островская. Артисты занимались шитьем белья.
Вскоре в московских лазаретах и госпиталях стала ощущаться нехватка перевязочного материала. Женщины всех сословий, от простых горожанок до аристократок, с небывалым энтузиазмом занялись изготовлением бинтов. Одна лишь мастерская у Ильинских ворот производила в день до 10 тыс. перевязочных пакетов — столько же, сколько производила хорошо оснащенная германская фабрика.
Женщины, привыкшие к умственному труду, заменяли, ушедших на фронт, мужчин, и работали продавщицами в магазинах разносчицами газет, стрелочницами на железнодорожных путях, кондукторами трамваев.
Пример истинного, а не показного служения подавала сама императрица Александра Федоровна. Окончив курсы Красного креста, она с двумя дочерями — Ольгой Николаевной и Татьяной Николаевной — ухаживала за ранеными.
Стоя за хирургом, производившим операцию, государыня, как каждая операционная сестра, умело и ловко подавала стерилизованные инструменты, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем, и стойко выносила запахи и ужасные картины военного госпиталя времен войны.
«Во время тяжелых операций раненые умоляли государыню быть около. Императрицу боготворили, ожидали ее прихода, стараясь дотронуться до ее сестринского платья; умирающие просили ее посидеть возле кровати, поддержать им руку или голову, и она, невзирая на усталость, успокаивала их целыми часами». Кое-кто в высших аристократических кругах считал, что работа по уходу за ранеными унижает достоинство августейшей семьи, на что государыня отвечала: «Мои девочки должны знать жизнь, и мы через всё это идем вместе».
Столь же ответственно относилась к своим обязанностям медсестра лазарета Евгеньевской общины города Ровно великая княгиня Ольга Александровна. «Всегда одетая, как простая сестра милосердия, разделяя с другой сестрой скромную комнату, она начинала свой рабочий день в 7 утра и часто не ложилась всю ночь подряд, когда надо было перевязывать раненых. Иногда солдаты отказывались верить, что сестра, которая так терпеливо за ними ухаживала, была родной сестрой государя и дочерью императора Александра III». Как-то во время утреннего обхода Ольга Александровна увидела плачущего солдата. На вопрос княгини раненый ответил, что «дохтура операцию делать не хотят, говорят, всё равно помру». Ольга Александровна сумела уговорить врачей, и операция закончилась успешно. Корреспонденту «Биржевых ведомостей» раненый с гордостью заявил, что «с такими ранами, как у него, один на тысячу выживает. — А всё великая княгиня».
Сестры милосердия на фронте
О деятельности сестер милосердия на фронте известно мало, поскольку большинство событий предшествующих войн было описано спустя какое-то время после их окончания - для воспоминаний и подробных отчетов о сестрах в эту войну времени отпущено не было из-за начавшейся революции. Дошедшие же до нас сведения весьма неполны и мало информативны. Одним из немногих дошедших, а потому весьма ценных для нас свидетельств о последней войне, в которой участвовали русские сестры, являются воспоминания Александры Львовны Толстой, дочери Л. Н. Толстого. Ее судьба в какой-то мере типична для многих женщин из интеллигентских семей начала века. Александра не состояла в общине и в медицинском институте не училась. Получив хорошее домашнее образование, она стала секретарем отца, делая записи под его диктовку. К 1914 году, достигнув своего тридцатилетия, она и не помышляла о профессии сестры милосердия, хотя увлекалась медициной и под руководством домашнего врача Л. Толстого изучала анатомию и физиологию. При ее содействии в Ясной Поляне даже была устроена амбулатория для крестьян, стекавшихся сюда со всей округи. После объявления Россией войны Германии, как это нередко случалось и в предшествующее время, страну захлестнула волна агрессивного патриотизма. Многие устремились на фронт, в том числе и женщины, мечтавшие попасть на передовую и ради этого вступавшие в ряды сестер. "Мне хотелось забыться, хотелось подвигов, геройских поступков…" - писала спустя много лет Толстая.
Александра решила стать сестрой вопреки воле матери и друзей скончавшегося отца. Поскольку ранее в своей амбулатории она уже научилась приготовлять мази, делать перевязки и уколы, ей было довольно легко сдать экзамен на звание сестры милосердия военного времени. Тем не менее, работа в тылу ее не удовлетворяла, и для того чтобы попасть на фронт, она, используя свое положение дочери знаменитого писателя, обратилась к князю Львову, председателю Всероссийского Земского Союза, организовывавшего помощь раненым. Тот не согласился взять ее на ответственную работу, сославшись на неумение Александры практично вести дела, в частности, когда она однажды сдавала в аренду яблоневый сад, а арендатор ее обманул.
Спустя несколько месяцев Александре, в конце концов, удалось попасть на санитарный поезд Северо-западного фронта в качестве уполномоченной Всероссийского Земского Союза. Этот поезд перевозил раненых с поля боя на передвижной пункт в Белосток, где их перевязывали, а затем эвакуировали дальше.
В октябре 1914 года Толстую перевели на Турецкий фронт и опять по протекции, потому что передовые отряды Земского союза комплектовались только из кадровых сестер Красного Креста. Добровольно она пошла по направлению Эривань - Игдырь и далее, вглубь Турции. Вот какие воспоминания остались у нее от всего увиденного там: «Ночью сестры дежурили по очереди. Четыре палаты по 40-50 больных в каждой. На каждую палату один дежурный санитар, а на все палаты одна сестра. Почти все больные - тифозные. Всю ночь бегаешь из одной палаты в другую. Стонут, мечутся, бредят. Чувствуешь свое полное бессилие как-то облегчить, помочь. Минутами делается страшно. Особенно, когда стоны превращаются в хрип... Подбегаешь, дыхания почти нет, больной затих, пульса нет. Только успеешь перекрестить, закрыть глаза - помер».
Толстая получила назначение в город Ван, где в то время находилось много тифозных больных, и где надо было открыть питательный пункт для пленных турок, в основном женщин, стариков и детей. «Когда мы приехали в Ван, часть пленных уже умерла. Осталось около 800 человек. Организовали питание, согревали воду для мытья людей и стирки белья. Продукты доставали из военного ведомства. Но многого не было. Мыла нельзя было достать. Употребляли содово-соленый песок из озера, им можно было стирать белье. Устроили примитивную прачечную». Позднее Толстой удалось добиться перевода пленных из этого зараженного района в другой, с более благоприятными условиями.
Не раз сестре приходилось совершать длительные переходы через горы. «За последние месяцы я совсем отвыкла от цивилизации и не обращала никакого внимания на свою внешность. Да это было и невозможно во время походов. Вероятно, жуткий был у меня вид. Облупившееся от солнца и горного воздуха лицо, грубая, пропитанная лошадиным потом засаленная серая поддевка из кавказского сукна, шаровары, сапоги. На голове черная барашковая папаха с белым верхом. Их носят здесь для предохранения от солнечного удара».
После описанных событий Александра получила новое назначение на Западный фронт в качестве уполномоченной Земского Союза для устройства школ-столовых и организации работы с детьми из семей, оставшихся в прифронтовой полосе. Из 200 учительниц, пожелавших отправиться для устройства школ, Толстая отобрала лишь шестьдесят, предварительно побеседовав с каждой в отдельности.
Затем Толстой было приказано организовать подвижной санитарный отряд, в который вошло восемь врачей, тридцать сестер, а также санитары, хозяйственный и административный персонал - всего около 250 человек. Гораздо сложнее было достать лошадей. Когда Александра явилась к начальнику транспорта с требованием выделить триста лошадей, тот довольно грубо ей отказал. «Я разозлилась, да так хватила рукой по столу, не видя по близорукости иглу, на которую накалывают бумаги, что проткнула руку насквозь. Я вырвала иглу из руки, кровь залила письменный стол». Начальник транспорта перепугался и сразу исполнил просьбу.
Отряд Толстой был разделен на три «летучих» подразделения, то есть группы по оказанию оперативной помощи раненым на поле боя; в каждом вводилась довольно жесткая дисциплина, устраивались учебные тревоги, так что персонал был в состоянии собраться и выступить в поход в течение двадцати минут. «...Я заслужила полное доверие команды после того, как я откомандировала фельдфебеля, ударившего по щеке одного из солдат. Дисциплина была необходима…». Благодаря неиссякаемой энергии Толстой, в три дня под Сморгонью был развернут госпиталь на четыреста коек. В этом районе он периодически подвергался бомбардировкам со стороны немецких аэропланов, и Александре приходилось останавливать обезумевших от страха и бежавших от больных санитаров. «Я никогда не поверю, что люди не боятся обстрелов, бомб, ружейных атак. Все боятся. Весь вопрос в выдержке, в умении владеть собой и не показывать свой страх». Александра чудом избежала смерти, задержавшись у уполномоченного в Минске, когда часть ее дома была разбомблена немецким снарядом, семь санитаров убито, а три врача тяжело ранено.
Под Сморгонью немцы стали применять отравляющие газы: сестрам и врачам приходилось работать в противогазах. «...Деревья и трава от Сморгони до Молодечно, около 35 верст, пожелтели, как от пожара... Поля ржи. Смотришь, местами рожь примята. Подъезжаешь. Лежит человек. Лицо буро-красное, дышит тяжело. Поднимаем, кладем в повозку. Он еще разговаривает. Привезли в лагерь - мертвый. Привезли первую партию, едем снова... Отряд работает день и ночь. Госпиталь переполнен. Отравленные лежат на полу, на дворе... 1200 человек похоронили в братской могиле. Многих эвакуировали... Я ничего не испытала более страшного, бесчеловечного в своей жизни, как отравление этим смертельным ядом сотен, тысяч людей. Бежать некуда. Он проникает всюду, убивает не только все живое, но и каждую травинку. Зачем?.. Какой смысл во всех этих конференциях, бесконечных рассуждениях о мире, если не принять учения Христа и заповеди "не убий" как основной закон... И пока люди не поймут греха убийства одним другого - войны будут продолжаться. А результаты войны? Падение нравов, революции».
«Все говорили речи. Везде, как грибы, вырастали трибуны. Куда ни приедешь, везде собрания. Стали появляться странные люди. Они говорили больше всех, призывали бросить фронт, не подчиняться офицерам. Говорили офицеры, сестры – все». Сама Толстая в патриотическом порыве выступала перед солдатами. Тем не менее, очень быстро стала проявляться истинная сущность происходившего. После февральских событий 1917 года на фронте резко упала дисциплина: врачей не слушались, солдаты им хамили, обсуждали приказы начальства и часто им не подчинялись. В отряде Толстой был создан свой солдатский комитет, с почетом проводивший в тыл свою руководительницу, решившую покинуть фронт. «...Позднее я узнала, что после моего отъезда тот же самый комитет постановил меня арестовать как буржуйку и контрреволюционерку, но я уже была в Москве».
Женщины на передовой
Весной 1915 г. русская армия покидала Восточную Пруссию. Неудачи на фронте вызвали новый подъем патриотических чувств, охвативший и женщин и совсем юных девушек.На фронт, кроме женщин-медиков, отправились и те, кто непременно хотел лежать за пулеметами или же ходить в конные атаки. В кавалерию часто просились казачки, привычные к верховой езде. Многие добивались согласия командиров полков.
Известная спортсменка Кудашева, объездившая верхом всю Сибирь и Малую Азию, явилась на передовую на собственной лошади и была зачислена в конную разведку. Туда же приняли кубанскую казачку Елену Чубу, которая была не только лихой всадницей, но и прекрасно владела холодным оружием. Спортсменка Мария Исаакова великолепно владела конем, фехтовала на эспадронах и при этом обладала большой для женщины физической силой. С началом войны Исаакова выписала из Новочеркасска хорошо выезженную казачью лошадь и обратилась к командиру одного из стоящих в Москве казачьих полков с просьбой о зачислении, но получила отказ. Тогда она на свои деньги приобрела военную форму, оружие и последовала за полком, который догнала уже в Сувалках. Упрямица была зачислена в конную разведку полка. Дочь уральского войскового старшины Наталья Комарова, отлично освоившая верховую езду, с первых же дней войны буквально бредила битвами. Ее отец и брат Петр уже воевали, а ей оставалось лишь читать в газетах боевые сводки с полей войны. Слезные уговоры матери не оставлять ее одну не помогли. На деньги, отложенные отцом для приданого, Наталья купила коня и всю казачью амуницию.
Полк, в котором служил ее брат, она разыскала в местечке близ границы с Восточной Пруссией. Командир молча выслушал биографию доброволицы и ее просьбу о зачислении в полк. «После некоторого раздумья он произнес:
— Ну что с вами поделаешь? — Бывали уже подобные примеры... Я вам не разрешаю, но и не запрещаю...
— Безумная... — только и сказал ей брат при встрече».
На фронт рвались из городов, станиц и сел необъятной России. Количество женщин, желавших сражаться с врагом, исчислялось сотнями. На Курском вокзале в Москве задержали в форме гимназиста ученицу гимназии, на Рязанском вокзале — девушку в форме моряка, на станции Минеральные Воды — послушницу женского монастыря.
На фронт сбежала дочь сенатора Герарда — Рита Герард, 17 лет. Из Томска бежала 15-летняя дочь борца Родионова. В Ессентуках полиция задержала двух переодетых девушек, пытавшихся нелегально пробраться на передовую. Задержанные девушки и не пытались скрывать своих намерений.
«Ну что же, — ответила полицмейстеру 2-й Басманной части Москвы гимназистка пятого класса, дочь богатого фабриканта, Стефания Уфимцева, 16 лет, — я потеряла только время и деньги, а на войне рано или поздно всё равно буду».
Поначалу женщин на фронте пытались определить в нестроевые части или же держать при штабах, но доброволицы настойчиво требовали отправить их в окопы. Это стремление необученных и не подготовленных к боям женщин вскоре стало настоящим кошмаром для Главнокомандующего русскими армиями великого князя Николая Николаевича Старшего. В конце концов, он издал приказ, запрещавший появление женщин в расположении частей; воинские чины, нарушившие этот приказ, подвергались суровым наказаниям. Но офицеры маршевых рот часто не соблюдали этого ясного указания главнокомандующего — если речь шла о родных или двоюродных сестрах, других родственницах их боевых товарищей. Были случаи, когда упрямые волонтерки пробивались в армию кружным путем через воюющую Сербию.
В своем желании попасть на передовую девушки проявляли завидную настойчивость и изобретательность. Слушательница Киевских женских курсов Л.П.Тычинина в течение недели усиленно изучала солдатскую «словесность» и тренировалась в строевой подготовке.
Обрезав косы и переодевшись в солдатскую форму, она вместе со знакомым денщиком, исполнявшим роль экзаменатора, выходила на улицу. Денщик шел по одной стороне, Тычинина — по другой. По пути она лихо козыряла встречным офицерам. По истечении нескольких дней «экзаменатор» заявил своей подопечной:
— Теперь за мальчонку вполне сойдете, барышня.
На вокзале Тычинина, смешавшись с солдатами, забралась в вагон. Волнения последних дней утомили ее, и она, прикорнув на соломе, уснула под стук вагонных колес. На позициях ее зачислили ротным санитаром.
Отныне у младшего по роте «Анатолия Тычинина» появилась масса обязанностей. Когда после изнурительного похода в 40 верст по осенней распутице солдаты с наслаждением валились на сырую землю, Тычинина бежала на заброшенные огороды за картошкой для ротного котла.
Часто не высыпавшийся, «Анатолий», тем не менее, выполнял все приказы фельдфебеля и офицеров. А когда начались бои, то не было в роте более смелого и выносливого санитара, чем переодетая волонтерка.
В одном из боев ее, тяжелораненую, в бессознательном состоянии, захватили в плен. Очнулась Тычинина в австрийском госпитале. Возле ее койки толпился чуть не весь персонал. Врач, делавший
перевязки, обнаружил, что Анатолий Тычинин —женщина.
Война принимала затяжной характер и всё более напоминала мясорубку, в которой перемалывались человеческие судьбы, но это не останавливало женщин. Они стали осваивать редкие тогда даже для мужчин военные профессии. Княгиня Шаховская сдала экзамен по материальной части аэроплана и технике пилотирования. Она подала прошение Николаю II об отправке её на фронт в качестве военной лётчицы. Царь удовлетворил её просьбу и Шаховская оказалась в 1-м армейском авиаотряде в чине прапорщика. Служила она в Ковенском авиационном отряде.
Как выглядели эти отважные девушки и женщины, пожелавшие разделить тяготы войны с мужчинами? Газетные и журнальные снимки той далекой поры не всегда отличались качеством изображения, но зато сохранились описания их внешнего облика. Наталье Комаровой «на вид было лет 17—18. Хорошее русское лицо светилось отвагой и добротой, носик был чуть-чуть вздернут, искристые серые глаза смотрели открыто и прямо. Широкие черные шаровары в талии были перехвачены широким кожаным поясом, к которому с одной стороны был прицеплен длинный кинжал в серебряных ножнах, с другой — больших размеров кобура с револьвером. Темно-синий черкесский бешмет, отороченный серебряными галунами, облегал стройную фигуру. За плечами на ремне висел легкий казачий карабин». Офицеры штаба откровенно любовались юной амазонкой, одетой не по форме, но очень воинственно настроенной. Воевала она отменно, выполняя боевую работу наравне со всеми. Штыком и прикладом она орудовала столь же ловко, как и шашкой. Прикрывая со своей сотней атаку пехотного полка, Наталья увидела падающего знаменщика и врага, удиравшего в тыл с русским знаменем. Пришпорив коня, отважная казачка настигла немца и сразила его метким выстрелом. Подхватив знамя, она устремилась вперед, увлекая за собой полк. Вражеская позиция была взята. За этот бой Комарову наградили Георгиевским крестом 4-й степени. Она писала матери: «Это был самый прекрасный момент всей жизни моей, когда я получила этот чудный знак доблести. Нет выше награды на земле, чем Георгиевский крест».
Потянулись боевые будни. Наталья стреляла, перевязывала раненых и с риском для жизни добывала патроны в покинутых окопах. Пули, шрапнель и осколки снарядов обходили ее стороной. Так продолжалось до тех пор, пока казаки не столкнулись в одном из боев с баварской пехотой. Это были не австрийцы, которые, завидев идущую в атаку русскую пехоту или казачью лаву, бросали оружие, выскакивали из окопов и, задрав руки, истошно орали по-русски: «Не убивай! У меня четверо детей!»
Баварцы успели дать залп по несущимся казакам и примкнули штыки к ружьям. Завязался яростный бой. Под Петром Комаровым убило лошадь, и он отбивался карабином, тесня противника к канаве. Казак не видел подбиравшегося сзади врага. Крутясь в седле и отбиваясь шашкой от штыков, Наталья заметила опасность, но помочь брату не успела. Удар приклада свалил Петра. Наталья сразила врага и, соскочив с седла, подбежала к лежащему брату и опустилась на колени. В этот момент вражья пуля навылет пробила ее грудь. Казачка выжила. Из госпиталя ее отправили домой, но она не могла смириться с положением демобилизованной по ранению. Как только она почувствовала себя достаточно окрепшей, снова вернулась на фронт. Дальнейшая судьба ее затерялась среда тысяч других.
Образ женщин-героинь в годы Первой мировой войны активно формировался в российской прессе. В период «тяжелейшей трагедии», «мирового пожара» женщина считалась помощником русского воина. Активно формировались образы медсестер, которые в меру собственных сил старались оказывать помощь раненным. Вместе с тем пресса того времени наполнилась различными сообщениями о новых «кавалерист-девицах», которые наравне с мужчинами сражались на фронте. Отношение к ним было неоднозначным. С одной стороны, подчеркивался их героизм и отвага (и тем самым «слабый» пол ставился в пример «сильному»), с другой – нередко признавалось, что все же воевать – не свойственная для женщин функция.
Женские батальоны
В 1917 г. в российской армии появляются не только отдельные представительницы слабого пола, но и целые женские батальоны. Они создавались Временным правительством, главным образом, с пропагандистской целью — поднять патриотический настрой в армии и устыдить собственным примером солдат-мужчин, отказывающихся воевать. Тем не менее, женские батальоны участвовали и в боевых действиях. Одним из инициаторов их создания была Мария Бочкарёва.
Старший унтер-офицер М. Л. Бочкарёва, находящаяся на фронте с Высочайшего разрешения (так как женщин было запрещено направлять в части действующей армии) с 1914 г. к 1917 году, благодаря проявленному героизму, стала знаменитой личностью. М. В. Родзянко, приехавший в апреле с агитационной поездкой на Западный фронт, где служила Бочкарёва, специально попросил о встрече с ней и забрал её с собой в Петроград для агитации за «войну до победного конца» в войсках Петроградского гарнизона и среди делегатов съезда солдатских депутатов Петросовета. В выступлении перед делегатами съезда Бочкарёва впервые озвучила свою идею о создании ударных женских «батальонов смерти». После этого её пригласили представить своё предложение на заседании Временного правительства.
21 июня 1917 года на площади у Исаакиевского Собора состоялась торжественная церемония вручения новой воинской части белого знамени с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкарёвой». Военный совет 29 июня утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев».
В ряды «ударниц» записывались прежде всего женщины-военнослужащие из фронтовых частей, но также и женщины из гражданского общества: дворянки, курсистки, учительницы, работницы. Большой была доля солдаток и казачек. В батальоне Бочкарёвой были представлены как девушки из знаменитых дворянских родов России, так и простые крестьянки и прислуга. Адъютантом Бочкарёвой служила Мария Скрыдлова — дочь адмирала Н. И. Скрыдлова. По национальности женщины-добровольцы были в основном русскими, но среди них встречались и иные национальности — эстонки, латышки, еврейки, англичанка. Численность женских формирований колебалась от 250 до 1500 человек. Солдаты Женского батальона Бочкарёвой носили на шевронах символ «Адамовой головы». Женщины проходили медкомиссию и стриглись почти наголо.
Появление отряда Бочкарёвой послужило импульсом к формированию женских отрядов в других городах страны (Киев, Минск, Полтава, Харьков, Симбирск, Вятка, Смоленск, Иркутск, Баку, Одесса, Мариуполь). Но из-за усиливавшихся процессов разрушения российского государства создание этих женских ударных частей так и не было завершено.Официально на октябрь 1917 года числились: 1-й Петроградский женский Батальон смерти, 2-й Московский женский Батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон (пехотные); Морская женская команда (Ораниенбаум); Кавалерийский 1-й Петроградский батальон Женского Военного Союза; Минская отдельная караульная дружина из женщин-доброволиц. На фронте побывали первые три батальона, в боевых действиях участвовал только 1-й батальон Бочкарёвой. Командующий Петроградским военным округом генерал П. А. Половцов проводит смотр 1-го Петроградского женского батальона смерти.

27 июня 1917 года «батальон смерти» в составе двухсот человек прибыл в действующую армию — в тыловые части 1-го Сибирского армейского корпуса 10-й армии Западного фронта в район Новоспасского леса, севернее города Молодечно, что под Сморгонью.
9 июля 1917 года по планам Ставки Западный фронт должен был перейти в наступление. 7 июля 1917 года 525-му Кюрюк-Дарьинскому пехотному полку 132-й пехотной дивизии, в состав которого входили ударницы, поступил приказ занять позиции на фронте у местечка Крево. «Батальон смерти» находился на правом фланге полка. 8 июля 1917 года он впервые вступил в бой, так как противник, зная о планах русского командования, нанёс упреждающий удар и вклинился в расположение русских войск. За три дня полк отразил 14 атак германских войск. Несколько раз батальон поднимался в контратаки и выбил германцев из занятых накануне русских позиций. По свидетельству самой Бочкарёвой, из 170 человек, участвовавших в боевых действиях, батальон потерял до 30 человек убитыми и до 70 ранеными. Мария Бочкарёва, сама раненная в этом бою в пятый раз, провела полтора месяца в госпитале и была произведена в чин подпоручика.
Такие тяжёлые потери среди женщин-добровольцев имели и иные последствия для женских батальонов — 14 августа новый Главковерх генерал Л. Г. Корнилов своим приказом запретил создание новых женских «батальонов смерти» для боевого применения, а уже созданные части предписывалось использовать только на вспомогательных участках (охранные функции, связь, санитарные организации). Это привело к тому, что многие женщины-добровольцы, желавшие сражаться за Россию с оружием в руках, написали заявления с просьбой уволить их из «частей смерти».
Заключение
Первая мировая война произвела поистине революционные изменения в положении женщин. То, за что боролись несколько поколений суфражисток и феминисток, свершилось! Женщина из «хранительницы домашнего очага» превратилась в полноправную «рабочую лошадь». Всеобщая мобилизация мужского населения потребовала привлечения женщин на работу и на службу взамен ушедших на фронт мужчин. Одни откликнулись на патриотический призыв, большинство, оставшись без кормильца, пошли работать, подчиняясь суровой экономической необходимости. Война заставила представительниц всех сословий принять посильное участие в помощи фронту. Женщины, привыкшие к умственному труду, заменяли ушедших на фронт мужчин, и работали продавщицами в магазинах, разносчицами газет, стрелочницами на железнодорожных путях, кондукторами трамваев. С началом войны множество женщин, в том числе из богатых и аристократических семей, работали сестрами милосердия. Женщины заменили мужчин, ушедших на фронт, в промышленности, в том числе на военных заводах. Осваивая мужские профессии, женщинам приходилось привыкать и к мужской одежде. Опровергая представления о слабом поле, женщины осваивали профессию грузчиков. Женщин стали принимать и на военную службу. Правда, они служили, в основном, в различных вспомогательных частях в качестве медицинского и технического персонала. Тем не менее, мы можем говорить о том, что русские женщины делили все тяготы войны наравне с мужчинами. Служили, терпели, умирали. Воздадим сегодня должное памяти храбрых женщин!
Источники и литература:
1. Всемирная история. Первая мировая война. Т. 19, T.20 М.: Издательство «Литература», 1997
2. http://hero1914.com/
3. http://nsportal.ru/ap/drugoe/library/zhenshchiny-i-deti-v-srazheniyakh-pervoi-mirovoi-voiny
4. http://his.1september.ru/article.php?ID=200300902
5. http://krotov.info/library/18_s/en/yavskaya_03.htm
6. http://www.oboznik.ru/?p=31840
7. http://www.stapravda.ru/20140214/o_podvige_sestry_mil.
8. http://www.prizyv.ru/archives/35858
Категория: 1. Герои Первой мировой войны. | Добавил: pskov-koop
Просмотров: 744 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/7
Всего комментариев: 0
avatar