☆ Приветствуем Вас, Гость! ☆ Регистрация ☆ RSS ☆
   +12

Главная » Файлы » Фестиваль "70-лет Победе в ВОв" » 2. Мой край в годы войны.

Эвакуационные госпитали в Челябинской области в период Великой Отечественной Войны.
[ Скачать с сервера (95.4Kb) ] 05.05.2015, 06:28
Сегодня я живу в республике Саха (Якутия), а до этого проживала в городе Миньяре Челябинской области. Мой прадед Николай рассказывал, что в нашем небольшом городке Миньяре раньше был эвакуационный госпиталь. Много вопросов родилось в моей голове, на которые я попыталась найти ответ. В нашем городе есть музей, и я сразу же после разговора с дедом отправилась туда. Директор музея Валентина Борисовна Мирошниченко ответила на мои вопросы, и предоставила литературу, чтобы я могла побольше узнать о Челябинской области в годы Великой Отечественной войны.
Для начала конечно же я поискала значение слова госпиталь в толковом словаре.
Эвакуационный госпиталь – это специализированное военное лечебное учреждение, создаваемое в тылу на период войны.
Из литературы я узнала, что тему эвакогоспиталь исследователи обходят стороной. Это обстоятельство объясняется моральной тяжестью вопроса и ограниченностью источников базы. Вместе с тем, анализ причин смертности раненых, изучение организации похорон, позволит лучше осознать истинную ценность госпиталей для государства и общества.
Участие в Великой Отечественной войне стоило советскому народу 26,6 млн. жизней. Потери войск убитыми и умершими составили 8,7 млн. Примерно одна восьмая часть всех смертей (1102,8 тыс.) случилась в госпиталях. Но умирали раненые в военно-медицинских учреждениях ещё больше, так как в военно-санитарных поездах, кораблях, самолётах они учитывались как погибшие на поле боя, а с момента разгрузки до постановки на учёт в эвакогоспитале – как без вести пропавшие.
Наибольшие безвозвратные потери были на ранних этапах эвакуации: полковых и дивизионных медицинских пунктах, в полевых подвижных госпиталях. Физическая и моральная нагрузка на личный состав этих учреждений была огромна. По воспоминаниям медсестры госпиталя № 3762 И. П. Мартыненко (Шатровой), самой трудной была работа вблизи фронта: «Солдат по нескольку дней не могли доставить с передовой, и у многих начиналась гангрена, в ранах заводились черви. Иногда раненые хватали за руку и, глядя в глаза, спрашивали: «Сестра, я завтра умру, да?».
С момента ранения до поступления в госпитали Челябинской области проходило от двух недель до трёх месяцев, поэтому показатель смертности был ниже, чем во фронтовых медицинских учреждениях. По данным Г. Л. Мешалкина, число умерших в госпиталях Челябинской и Курганской областей составило не более процента из 223992 лечившихся раненых. Исчерпывающие сведения о результатах лечебной работы эвакогоспиталей этих областей, в том числе статистика летальных исходов, имеются только за первый год войны. К 31 августа 1942 г. было пролечено 82510 бойцов и командиров, то есть 36% от числа прибывших. За указанный период умерло 541 человек (0,6%). Более половины смертей (278) случилось за последние 4 месяца (май-август 1942 г.). В эти месяцы было пролечено 30283 раненых и больных, то есть смертность возросла в 1,5 раза, до 0.9%. В эвакогоспиталях соседней Башкирии за 1942-1944 гг. уровень смертности постепенно возрос в два раза и достиг 0,8%. Вероятно, в Челябинской области в эти годы происходило то же самое. При оценке показателя смертности в госпиталях в 0,8%, число умерших должно составить 1700-1800 человек. Из них не менее 300 в Челябинске.
Рост смертности в госпиталях Южного Урала необходимо трактовать как положительное явление. Совершенствование системы санитарного обеспечение войск: оказание лечебной помощи вблизи поля боя, совершенствование медицинской техники тщательная сортировка тяжелораненых для отправки в глубокий тыл, – привели к тому, что раненые имели больше шансов выжить, и те, кто все-таки умер, боролись за жизнь дольше.
Гибель раненого воспринималась сотрудниками госпиталей как чрезвычайное событие. В большинстве госпиталей умершие были наперечёт, даже спустя много лет они оставались в памяти. Партийное руководство трактовало факт смерти как результат врачебной ошибки. Действительно, иногда лечащие врачи ставили неверный диагноз. Например, в эвакогоспитале № 3114 (г. Миньяр) умершему от абсцесса мозга поставили диагноз ложное слабоумие. Но самой распространённой причиной были осложнения в процессе медицинской реабилитации. Так, М. М. Оржеховская, начальник эвакогоспиталя № 1723 (Челябинск) вспоминала о лечении раненого в грудную клетку В. К. Логинова. Операция прошла успешно, но ослабленный организм дал тяжёлое осложнение: воспаление лёгких. Лечащий врач сделала несколько переливаний крови, добилась выделения необходимых лекарств. В итоге жизнь военнослужащего удалось сохранить. Имея ограниченный набор лечебных средств, медики не всегда могли бороться с воспалениями и инфекциями в организме пациента.
Раненые, как и все прочие военнослужащие, были государственными людьми. Государство обязано было заботиться об их котловом и вещевом довольствии, вооружении, лечении в случае ранения и болезни и о достойном погребении в случае гибели. Но эта, последняя обязанность, исполнялась дурно.
Умерших бойцов хоронили на кладбищах тех населённых пунктов, где находился госпиталь, в общих могилах, часто без гробов, так как городские похоронные бюро были обязаны, но не обеспечивали госпитали гробами и вырытыми могилами в необходимом количестве. Из-за этого трупы, как отмечалось в протоколе решения комитета помощи раненым Сталинского района (г. Златоуст), оставались незахороненными по 8-10 дней. Такая ситуация имела место в Златоусте, Челябинске и других населённых пунктах. В Магнитогорске уже в августе 1942 г. было налажено производство гробов силами госпиталей. Лучше заботились о захоронении в тех эвакогоспиталях, где умерших было немного. Например, в госпитале № 1730 (Троицк) на 1 октября 1942 г. имелось 2 умерших. Могилы были обложены кирпичом, установлены фанерные звёздочки с надписями.
Летом 1943 челябинский облисполком осуществил проверку состояния воинских захоронений. В постановлении исполкома констатировалась безотрадная картина, особенно характерная для Челябинска, рассеянных захоронений по три трупа на одну могилу, незарегистрированных, с пропавшими фанерными памятниками. Уже тогда, в 1943 г., ряд захоронений невозможно было установить.
Облисполком поручил местным советам организовать охрану могил, наладить их учёт, отгородить участки для погребения умерших в госпиталях, установить намогильные знаки. Через год проверка была повторена. Распоряжение облисполкома было выполнено в Челябинске. В Троицке и Златоусте участки для захоронений были выделены, но не огорожены, по-прежнему отсутствовали памятники. Слабая организация похорон и ухода за могилами стали одной из причин неполноты сведений о смертности в госпиталях.
Последний долг павшим воинам, защитникам Отечества, не был отдан. Отрадно узнавать об успехах поисковых отрядов в местах былых сражений. Однако в Челябинской области «потерялся», по меньшей мере, батальон фронтовиков-военнослужащих Красной Армии, и их никто не ищет.
В городе Миньяре Челябинской области на кладбище находится Братская могила бойцов и командиров Красной Армии, умерших от ран в Миньярском эвакогоспитале №3114 в годы Великой Отечественной Войны.
Памятник установлен в 1965 году. Автор проекта не известен.
Памятник представляет собой трехъярусный обелиск пирамидальной формы, обнесенный металлической оградой в виде цепей. На памятнике значится 10 имен бойцов и командиров Красной Армии, умерших от ран и болезней в миньярском госпитале в период 1942 – 1944 г.г.
В городе Миньяре в 1947 году начал застраиваться посёлок Горняк. На данной территории до войны было кладбище, а в годы войны находился эвакогоспиталь №3114. Камень добывался в Зелёной зоне заключёнными– «врагами народа» и пленными с начала 1943 года. Отсюда и слово «зона», миньярцы сюда редко показывались. А улицу назвали Заречной. Связь с посёлком была посредством зыбкого висячего мостика, расположенного в месте, где ул. Ашинская упиралась в «ветку» - узкоколейку, по которой в годы войны с завода перевозили продукцию на железнодорожную станцию, при помощи паровозиков (с момента реконструкции МММЗ ж/д здесь стала полноколейной). Действовали эвакогоспиталь № 3114, детский дом (300 чел., директор А. П. Помыкалов), по квартирам было расселено 1760 подростков, эвакуированных из Ростовской и Курской обл.

Список литературы
1. Россия и СССР в войнах XX столетия: Статистическое исследование / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 2001. С. 232, 236
2. Конасов В. Б., Терещук А. В. Новый подход к учёту безвозвратных потерь в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории. 1990. № 6. С. 185-188.
3. Из сведений, предоставленных Т. С. Галкиной.
4. ОГАЧО, ф. П-288-к, оп. 3 д. 56, л. 7, 8.
5. ОГАЧО, ф. П-288, оп. 6, д. 18 об.; ф. П-288-к, оп. 1, д. 32, л. 9, 10; Кулагина А. А. Эвакогоспитали Башкирии в годы великой Отечественной войны: Организация лечения раненых и больных воинов Советской Армии в эвакогоспиталях Народного комиссариата здравоохранения Башкирской АССР. Уфа, 1988. С. 19.
6. ОГАЧО, ф. П-288, оп. 4, д. 281, л. 48, 71 об.; П-288-к, оп. 1, д. 21, 48.
7. Челябинский рабочий. 1975, 20 марта.
8. ОГАЧО, ф. П-288-к, оп. 1, д. 21, л. 102; ф. П-636, оп. 1, д. 70, л. 28 ОГАЧО, ф. Р-220, оп. 13, д. 1, л. 286; Салмина М. С. История захоронений военного и послевоенного времени на кладбище ЧТЗ // Исторические чтения. Вып. 9. Неизвестная война: малоизученные страницы Великой Отечественной. Челябинск, 2005. С. 52, 53.
9. ОГАЧО, ф. П-288, оп. 6, д. 271, л. 58; ф. П-234, оп. 16, д. 7, л. 52.
10.ОГАЧО, ф. Р-274, оп. 20, д. 5, л. 50; д. 6, л. 88; ЗАО, ф. Р-35, оп. 11, д. 53 а, л. 63.
Категория: 2. Мой край в годы войны. | Добавил: Бузанова_СС
Просмотров: 478 | Загрузок: 6 | Рейтинг: 1.0/3
Всего комментариев: 0
avatar