☆ Приветствуем Вас, Гость! ☆ Регистрация ☆ RSS ☆
   +12

Главная » Файлы » Фестиваль "70-лет Победе в ВОв" » 5. Литературно – художественные произведения о войне

Рассказ "Деду"
16.05.2015, 10:37
Деду.
Тёплая земля, устланная хлебом, хлебом брошенным, погибающим, в золотых, обожженных солнцем колосьях. Земля, дарящая жизнь и последний приют. Всё едино, всё связано, важное и нужное. Всё это прямо тут в земле, над ней, во мне, всюду. Моё тепло и тепло земли слились и оградили, словно куполом, от неестественного, ненужного нам, грохочущего, воняющего потом, кровью и страхом. Вырвали меня из свистящего, сводящего с ума, ада миномётного обстрела.
Миг назад я вжимался всем своим существованием в поле. Моё тело казалось мне огромным. Не утаится. Смертоносный металл, падающий с неба, видит меня, летит ради единственной цели – убить меня, закончить мою жизнь, а вместе с ней и страх. Нет ничего страшнее страха. Пусть всё это уже кончится. Липкий страх. Ад. Лучше в божий ад, чем оставаться в этом, созданном человеком. Божий. Бог. Молиться. «Отче наш, иже еси на небеси». Разрывы ближе. «Прости меня, смерть, я не буду больше молиться, только прекрати этот свист». Нет бога. Такое не бывает при боге. Мамочка. Не укрыть меня мамочке. Она далеко. А смерть вот она. Прости меня смерть. Укрой меня землица. Но она осыпает комьями обожженной земли, что взмывают в небо после разрывов. В небо, голубое, сияющее, родное, прозрачное. Как же оно может осыпать меня стальным градом. Оно же дарило мне сияние, радость, весну, свежесть летнего ливня, спасая от зноя. Почему допустило всё это. Небо предало нас.
И вдруг в голове всё стихло. Что-то спрятало меня. Не моё тело, но меня самого. Оградило от страха. Теперь существовало два мира: мир войны и мой маленький мир.

Теперь вокруг творилось чудо небольшого, но в то же время, великого мира. Кузнечики лапками рождали звук, муравьи уверенно продвигались со своей ношей. Мне казалось, что я вижу, как растёт трава. Всё стало отчётливо и ясно. Никогда не замечал всего этого. Всё вокруг изменяется и превращается. Рождается и гибнет. Этот мир забрал меня к себя, отодвинул войну. Вся мощь оружия пала перед маленькой божьей коровкой, ползущей по золотистому стеблю.
- Миша, живой? – эти слова я больше угадал по лицу говорящего, чем услышал, - ты меня слышишь?
- Живой, товарищ лейтенант,– отвечаю, или только думаю, что отвечаю. Слова гудят в голове. Тягучие и хлюпающие, они тонут в болотной жиже глухоты.
-…скоро пройдёт - Старший хлопает меня по плечу и уходит. Его последние слова разрывают трясину, сомкнувшуюся надо мной.
Смотрю на себя, ощупывая и радуясь наличию всего себя целиком. Нужно теперь так же ощупать машину. Оглядываюсь, ища её. Вокруг уже нет косящей смерти. Остался только её урожай. Изуродованные тела убитых лежат среди неубранной пшеницы. Урожаи людей и войны обнимают друг друга и теперь уже неразлучны.

* * *

Великая и несокрушимая армия отступала. Теряя силы, технику и людей. Наши спины чувствовали горячее дыхание другой несокрушимой и могучей армии. Серая огнедышащая змея преследовала нас. Ощетинясь стволами и блистая чешуёй бронетехники, она ползла по нашим дорогам, обдавая своим зловонным дыханием пожаров и выхлопными газами, пожирала нашу землю, наши дома и наши жизни.
Мы уходили, стараясь не оглядываться и не думать о будущем, ощущая на себе взгляд родной земли, которую бросали. Взгляд серый от пыли, гари и боли. Она смотрела на нас из-под платков, покрывавших головы старух, которые рылись на пожарищах, ещё недавно бывших их домами. Вот наша родина. Стоит сгорбленными тенями вдоль дорог, не в силах разогнуть спину, прижимая к груди чёрные от сажи руки. Некогда сильные, не знающие устали руки. Что эти руки ищут среди головёшек? Может быть веру? Веру в нас, в своих сыновей. И именно поэтому освещают нас крестным , пытаясь прицепить к нам эту веру.

* * *
Солдат понравился мальчику. Он был ласковый и уютный, как мамка с батькой. Их он потерял. А этого человека нашёл. «Называй меня дядя Миша» – сказал уютный человек и заполнил собой половину Ваниного мира. А оставшуюся половину заняла машина, на которой ездил дядя Миша. Они были одним целым – солдат и его автомобиль. Водитель ухаживал за своим «верным конём», как сам его называл. Берёг его, чинил, разговаривал с ним. А конь отвечал человеку верностью и надёжностью, ласкал слух ровным урчанием и ритмичным постукиванием своего сердца – мотора. Эти два друга ворвались в мальчишечью жизнь и уютно там расположились. Ваня твёрдо решил стать водителем и сообщил об этом дяде Мише. За что был одарён улыбкой и большущим куском сахара.
Как-то раз он залез в кабину и начал крутить руль, представляя, как лихо мчится с очень важным грузом в очень важное место, где груз ждут очень важные люди. А когда приедет и привёзёт груз, то все его будут хвалить и подбрасывать на руках. А самый важный из важных людей, этим человеком конечно же, будет дядя Миша, вручит ему целый ящик сахара, который, он, кстати, и вёз.
Но потом пришёл дядя Миша - солдат, а не дядя Миша - важный человек, вынул его из кабины, погрозил пальцем и предупредил, что бы, впредь, без него ничего не крутил, а то конь может ускакать без своих наездников. Пошутил он или нет? Но это было не важно, потому что очень скоро он уже управлял машиной, сидя на коленях солдата. И рулил по-настоящему. Автомобиль слушался поворота рулевого колеса и двигался туда, куда хотел он – Ваня. Правда, дядя Миша немного помогал. Но ведь он, Ваня, придумывал, куда ехать и был главным.

* * *

Когда удавалось, я писал домой. Раньше, до начала всего этого, я писал, как проходит служба и интересовался как растёт сынок. Хоть он ещё маленький, писал ему стишки про армию, чтобы жена читала, а он слушал и привыкал к тому, что он мужчина и тоже пойдёт служить. Но в последнее время редко удавалось писать, да и отправить весточку было практически невозможно. Но когда пишешь родным, то оказываешься с ними рядом, разговариваешь с ними, видишь их таких близких и светлых. Возможно, они никогда не увидят этих строк, но здесь и сейчас я с ними: беру Юрку на руки и подымаю высоко, высоко, а он пугается и смеётся, хватает меня за волосы. Лидочка улыбается и любуется нами, своими мужчинами. Я дома. Скатерть с ромашками, самовар блестит, в окнах пруд сверкает рябью волн. Я дома.
Вот и сейчас я устроился возле своей машины и дописываю стих для сынишки, а Ванька болтается рядом и поглядывает, изредка, что я делаю. Когда и где этот малец прибился к колонне, уже и не припомнить. Дети войны. Лучше не задумываться сколько их голодных и беззащитных сейчас всюду. С собой же всех не заберёшь. Да и опасно с нами. Колонны в первую очередь бомбят и обстреливают. Но его никто не звал, а он никого не спрашивал. Как-то утром нашёл его спящим в кузове. Так и живём, измеряя дни отрезками дорог: я, Ванька и «Захар» - наш колёсный конь.

* * *

- Где твой дом, Ванюш? – спросил его дядя Миша.
- Его нет, сгорел, – он вспомнил крики, едкий запах дыма и деревянного конька, которого он, тоже, больше не увидит.
- Будет у тебя ещё дом, большой и крепкий. – солдат, потрепал его по золотистым волосам – Дом, Вань, это люди которых ты любишь, земля, которую пашешь, вещи которые делаешь своими руками, парное молоко, тепло печи, подсолнух у плетня – всё то, что тебе дорого. Дом дарит тебе тепло, уют и защиту. А ты должен защищать его от горя и врага. Дом должен быть у тебя вот тут, - солдат похлопал себя по груди.
- А у тебя, дядя Миша, есть дом?
- Конечно, он всегда со мной.
- Значит и я в твоём доме есть? Я же теперь тоже всегда с тобой.
Солдат улыбнулся, поднял мальчика высоко над землёй и посадил себе на плечи.
- Что видишь, Вань? – спросил солдат, поворачиваясь кругом.
- Всё вижу, – мальчуган вцепился в жёсткие волосы большого человека и во все глаза всматривался в панораму. Убегающие в бесконечность поля и леса, кружились перед ним.
- Вот это всё и есть наш с тобой дом!
Вокруг них был их дом, а они были его сердцевиной – маленький человек на плечах большого. И нужно защищать этот дом и тогда он ответит взаимностью.

* * *

Дорога мчалась навстречу, пытаясь вывернуться из под колёс поворотами и изгибами, стряхивая с себя подъёмами и ныряя в овраги. Но автомобиль крепко вцепился в неё и не отпускал из своих цепких лап-колёс.
Куда приведёшь ты нас дороженька? К погибели или к дому? Домой ещё рано, но мы обязательно победим и будем жить все вместе в нашем огромном доме. Нельзя иначе. Потому что есть Юрка, есть Лида, и Ванька. Потому что есть жизнь и всё вокруг и внутри. Побеждаем же мы непогоду и неурожаи. И войну победим. Главное не опускать руки. Ну и пусть пока бежим, Кутузов тоже отступал. Главное не сдаваться. Скоро всё изменится. Соберёмся с силами и освободим наш дом. Нельзя иначе.
Крутой подъём. Взобрались. Вдоль дороги, справа и слева, остовы сгоревших машин, покореженные орудия, обезглавленные танки. Бронетехника даже не развернулась в боевой порядок – на марше погибли – из лесочка, в упор, расстреляли. Может и нас такое же ожидает за поворотом.
Пламя пожирало свою добычу. Привычный пейзаж войны. Если и не станем его частью, то не забудем уже точно никогда.
Мальчишка высунул голову из-за борта кузова, глядит, не моргая. О чём он сейчас думает? Может ему это кажется игрой? Хорошо бы. Не представляю, как он может с этим со всем справляться. Смерть родителей, бомбёжки, голод, убивающие друг друга люди, вонь горящих тел. Мерзкая всё пропитывающая вонь. Неужели это всё творят люди?!

* * *

Когда дядя Миша пишет письмо домой, лицо его светлеет, он грызёт карандаш и улыбается своим мыслям. Заглядывая через плечо, Ванька смотрит на аккуратно переписанные из черновика строчки. Дядя Миша уже объяснил ему, что это предложения, они состоят из слов, а слова из букв. Он уже запомнил буквы А – аист, Б – бритва и В – Ваня. Мальчик искал их в строках и радовался, когда находил. Он гордился своими достижениями и чувствовал превосходство перед теми ребятами, которые не обладали его тайными знаниями. Волшебное чувство щекотало внутри, когда его взгляд шарил по листу и огнём высвечивал аиста, бритву или его самого, Ваню.
Ещё он сам придумал и решил, что букву «бритва» поменяет на «буква». Так веселее. Никто бы не догадался, кроме него, назвать букву «буквой».
Ещё одно чудо волновало Ваньку. Им был вещевой мешок дяди Миши.
Мешок был ларцом с интересными вещами, такими как бритва и зажигалка, сделанная из стреляной гильзы. А ещё там был сахар. Мешок манил и завораживал. Но прикасаться к нему мальчик не смел, боясь, что дядя Миша рассердится и перестанет учить его буквам.

* * *

Проезжая мимо сгоревшей техники, вспомнил, как на марше, вдруг, встала колонна. Немного погодя, подошёл наш старший и приказал не глушить двигатели.
- А что случилось, товарищ лейтенант?
- Комбат военно-полевой суд затеял, - сказал и сплюнул с досады, - механик-водитель одно из танков отказывается остаться в заграждении.
Струсившего солдата расстреляли. Он лёг на обочине и не реагировал на приказ: «Встать!». Комбат так и застрелил его, лежачего.
Когда колонна двинулась дальше, я видел этого танкиста, лежащего на обочине. Такой же, как и многие вдоль этой бесконечной дороги. Ничем не отличавшийся. Просто мёртвый.

* * *

Не по-осеннему жаркий день. Солнце решило отдать всё своё тепло. Земля впитывала последний жар, приветствовала яркие лучи трескотнёй насекомых и благодарно кланялась солнцу, приглаженной ветром, травой. Всё дышало обещанием и надеждой. Всё жило, радовалось и претендовало на счастье. Война уступила свои права жизни. Не слышно было канонады и не видно дыма пожаров. Казалось, что этот день вставили в календарь из прошлого или будущего. Вера в будущее прилетела с небес на кончиках солнечных лучей. Касалась лиц и отражалась бликами в окнах. Именно таким запомнился Ивану этот день.
Мальчик бежал к своему большому человеку. Прибежав, заметил его в строю других солдат. К строю обратился командир:
- Получен приказ: оперативно выдвинуться в направлении села Г* и доставить группу сапёров для минирования дорог. Выдвигаемся на двух автомашинах. Личные вещи оставить в расположении, документы сдать. Осмотреть транспорт. Доложить. Выступаем по готовности. Выполнять.
Дядя Миша увидел мальчика, обрадовался:
- Ванюш, здорово, что ты здесь. Дружище, вот письмо моё домой, не потеряй. Я быстро. Туда и обратно. Приеду, допишем. И букву новую выучим. Д – «дом». Ты пока запомни, а когда вернусь, покажу, как писать. Ну, до встречи, сынок…
«Сынок».
Уютный человек взлохматил Ваньке волосы и впорхнул в свою машину, которая никогда ещё не подводила своего заботливого хозяина.
Ванька ещё долго бежал за ними.

* * *

Автомобили растаяли на линии горизонта. Облако пыли, горячее от зноя, моторов и войны оседало, покрывая дорогу, бурые колосья и одежду мальчика серостью. Небо загудело. Ванька обернулся и поднял голову, пытаясь увидеть самолёты. Но солнце светило в глаза и не давало рассмотреть железных птиц. Наши?
Вслед машинам по дороге проплыли тени-кресты. Ванька сел на дорогу. Набрал в горсть мелкий песок и смотрел, как он убегает между пальцев. Оттуда, где скрылись машины с дядей Мишей, прогремели взрывы.
Смоляной столб поднимался к небу и рождал чёрное облако. Облака приняли собрата в свою стаю и забрали с собой. Может, с ними дядя Миша полетел домой? Дома хорошо. Там он прольётся дождиком и будет рад, что вернулся.
Мальчик достал сложенный треугольником листок и провёл серыми от пыли пальцами по буквам адреса. Он нашёл все буквы, которые знал. После он узнает, что этими буквы - самое дорогое для солдат, ведь они соединяли их с близкими, приносили весточки и надежду в каждый дом…

* * *

Юрий Михайлович провёл ладонью по влажной щеке, дотронулся до выбитой на мраморной плите надписи со своей фамилией. Она здесь на века. Её греют и освещают языки пламени, живя над пятиконечной звездой. Под мраморными щитами, на которых вернулись домой солдаты, белым треугольником в красном море гвоздик, дошёл ответ на солдатское письмо. Серым грифелем карандаша, вместо адреса, было выведено: «спасибо, папа…»
Категория: 5. Литературно – художественные произведения о войне | Добавил: ирэн0138
Просмотров: 116 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/2
Всего комментариев: 0
avatar