☆ Приветствуем Вас, Гость! ☆ Регистрация ☆ RSS ☆
   +12

Главная » Файлы » Фестиваль "70-лет Победе в ВОв" » 5. Литературно – художественные произведения о войне

Последняя фотография
25.05.2015, 21:01
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
города Керчи Республики Крым «Школа-гимназия №1»
Категория: Литературно-художественные произведения о войне.
Тема работы: Воспоминания фронтовика.
Название: Последняя фотография.
Автор: Савотина Анастасия Дмитриевна, 9-а класс.
Руководитель: Озаркив Оксана Мирославовна, учитель русского языка и литературы.

Содержание: Девочка в госпитале расспрашивает бойца о его друзьях, изображенных на найденной фотографии.

Очнулся я только в госпитале, хотя, очнулся - это сказано громко. Голова раскалывалась, гудела, страшно хотелось пить. Впрочем, самое главное, что жив! Эта мысль не давала мне покоя несколько дней, заставляя снова и снова ее обдумывать, так как я попросту не имел возможности занять себя чем-либо другим. Кроме головы и правого плеча я поначалу ничего не чувствовал и даже не мог посмотреть, есть ли кроме этого что-то еще, или я просто говорящая голова. Четыре дня, четыре долгих и мучительных дня я пролежал в горячке и полной неизвестности. И только на пятый день, когда я смог пошевелить пальцем правой руки медсестра мне сообщила, что со мной все должно быть относительно хорошо, что врач смог собрать меня. Моя душа уже в те минуты рвалась в атаку, но, к своему сожалению, я даже не мог шевелить руками и был вынужден смиренно лежать, поворачивая иногда голову, чтобы наблюдать за происходящим.
- То ваше? – тонкий голосок раздался над моим ухом. Маленькая девочка стояла возле моей койки и робко протягивала мне листок.
- А что это такое? – вероятно, это единственное, что я мог спросить.
Девочка молчала, лицо ее было взволновано. Она чуть ближе подступила и снова протянула листок.
- Jest to obraz, - я еле услышал эти слова.
Я с трудом принял у нее фотокарточку и, взглянув на изображение, грустно улыбнулся. На ней были четверо ребят из нашей роты. Я отчетливо вспомнил мысль, которая посетила меня, когда они захотели сфотографироваться перед атакой - казалось, предчувствовали что-то. Все они погибли в первые минуты боя.
- Спасибо. А откуда у тебя эта фотография? – спросил я раньше, чем понял - девочка не поймет. Она растерянно водила по мне взглядом, возможно, пытаясь понять, о чем я.
- Она тебе не ответит, – хриплый голос медсестры отвлек мою гостью, и она вопросительно обернулась к женщине.
- Я это понял, – я почувствовал острую необходимость в общении. На меня давила тишина и мои собственные мысли. – Откуда она?
- Бог его знает, – махнула она рукой. – Парни с собой привезли, тут оставили. Возле границе вроде нашли, еду пыталась стащить. Ну, им жалко стало – ребенок ведь, да и они не фашисты. Вот и оказалась она среди наших. Хорошая девчонка, только по-русски не говорит, но понимает. Так что, ты ее не спрашивай, без толку.
Женщина закончила снимать с моей руки бинты и накрыла ее каким-то обрезком ткани.
- Как ее зовут?
- Аня. Все, лежи так,– она сгребла кровавые бинты и исчезла за дверью.
Я повернул голову. Девочка так и стояла в паре метров, куда ее отодвинула женщина. Я улыбнулся ей, понимая, что поговорить с кем-либо мне не судьба. Вдруг она тихо подошла к моей кровати и, подняв упавшую фотографию, спросила:
- Kto to? – тонкий пальчика указал на крайнего бойца. Этот вопрос понял даже я, человек, ничего не понимающий на чужих языках. Тут я и подумал, что лучше своими тяжелыми мыслями поделиться с ребенком, чем с тем, у кого и так дел по горло.
- Это Леша Кулагин. Хороший парень… сельский учитель. Представляешь, с фрицами разговоры вел – переводчиком был. Наткнулись мы, значит, как-то на нескольких немцев, в засаду почти попали. Они нам: «Сдавайся, рус!», - ну а мы сидим, не высовываемся. И тут знаешь, Лешка давай им что-то там кричать. Они его поняли, разговор завязался между ними. Немцы, видишь ли, оказывается, тоже люди бывают, не просто убийцы. Заслушались они, что там им наш боец говорил, автоматы даже опустили. А там и наш отряд подошел, взяли их, только толку от тех немцев не было. Леша и нас пытался научить по-немецки, но все впустую, сложно это было для нас. Вот и был он у нас потом толмачом при штабе, на хорошем счету у майора. Тяготился только, что он, молодой и здоровый, сидит в конторе, а товарищи воюют в это время, все он рвался в бой. Так и погиб однажды.
Малышка смотрела на меня с большой заинтересованностью, возможно, что-то понимала.
- On umarł? – я вслушался в слова, стараясь их разобрать. Звучало почти понятно.
- Все они погибли, – я еще раз всмотрелся в фотографию. – Вот этот, - я указал на следующего товарища – Эраст - даже фамилии его сейчас не вспомню - был внуком белогвардейца. Воспитали его настоящим патриотом, честный парень был, правда, ненавидел большевиков за расстрел деда и отца. Разговоры на тему эту не любил, отмалчивался всё. Но, как я сказал, человеком хорошим был. Меня один раз, простреленного, до больницы донес, хоть и не сильно мы с ним дружили. А я ему помочь не смог, помер он прямо на мне, не успел вытащить его. Вот и не знаю, я виноват, или судьба такая.
Я замолчал, снова углубляясь в размышления.
- A kto ten człowiek? – видимо, малышку заинтересовал рассказ.
- А, это Митя, - я непроизвольно растянул губы в улыбке – такой разгильдяй, что ужас. Не представляю, как он вообще работал, вечно что-нибудь забывал, терял, ломал. Только к оружию относился бережно, берёг свой автомат, но воевать поначалу боялся. Ты представь, идем мы через лес, к штабу, а он и шарахается каждого звука. Думали, осторожничает, а оказалось – боится жутко. Но война всех меняет… Вот и Митя изменился со временем, за недели повзрослел: ума прибавилось. Но как был шутом, так и остался. Вечно какие-то байки рассказывал, шумел много – спать мешал. Мы даже злились на него, особенно я, думал, придушу когда-нибудь. А сейчас лежу и понимаю, ерунда все это, характер такой, не виноват он был. Вот сейчас он лежит где-то, и не известно, вспомнит его кто-либо, или так и забудут, как и не было человека. Но он ведь был!
По испуганным глазам моей слушательницы я понял, что слишком разошелся.
- Я бы сейчас даже рад был ему, с его странными историями и выходками. Но так уже не случится, – осознавать это было грустно.
- А вот этот, последний, с ними недавно стал дружить. Аркашей звали. Из четверых он был самым старшим. Семья у него была. Строителем работал. Все о детях рассказывал, фотографию сыновей своих даже показывал, все хотел хоть на день к ним съездить, повидаться. И в день тот, все какие-то мрачные речи бормотал, говорил, что мы – только пушечное мясо, не хотел он в тот день идти в наступление. Уже когда шли, сказал мне, что никто из нас не выйдет живым из предстоящей мясорубки. Парни на эти его настроения не обращали внимания, а он жалел, что не повидался в последний раз с детьми. Таким я его и запомнил – с каторжной тоской на лице и закрытым в себе.
Воспоминания начали затягивать меня, я снова погрузился в тот трагичный день, в тот страшный момент, когда мы свернули с маршрута, в надежде сократить путь. В сотый или даже тысячный раз прокрутил в памяти то, как мы вошли в эту чертову деревушку, где и попали в засаду. Сейчас я даже начал понимать нашего Аркашу, с его печальными размышлениями и выводами. Ведь, действительно, столько ребят полегло на таком небольшом участке земли. От понимания этого становилось жутко. Я лежу здесь столько дней, и я совершенно бесполезный человек в своем состоянии. Я ничем не могу помочь воюющим товарищам.
- Какой сегодня день? – надо же точно понять, сколько я уже лежу.
- Dziś jest środa, - девочка оживилась. Поняв, что я спрашиваю ее.
- Анечка, а какая на улице погода? – меня это действительно заинтересовало.
- Dziś jest zimno i deszcz, - она потерла ладошки друг о друга, показывая холод. Я улыбнулся.

… Когда меня выписали из госпиталя, наша армия уже начала контрнаступление на фашистов, и я был послан на Белорусский фронт. Встречу в госпитале я вспоминал не раз и после войны, даже предпринимал попытки найти девочку, но все тщетно. Я узнал, что тот госпиталь был разбомблен при попытке немцев прорваться. Многие из находившихся в нем погибли, вероятно, моя маленькая знакомая была в их числе. И я, человек видевший многое, невольно вздрагивал от осознания всего ужаса и трагизма таких смертей. Смертей обычных людей, сыновей и мужей, братьев и друзей, людей, в чьи жизни смертельным вихрем ворвалась война. Мне жутко, что гибли такие случайные участники конфликта, как дети, как та девочка. Я искренне надеюсь, что люди поймут, что нет ничего страшнее войны, что необходимо беречь столь хрупкий мир.
Категория: 5. Литературно – художественные произведения о войне | Добавил: Пантера
Просмотров: 194 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/6
Всего комментариев: 0
avatar